Поталеев тоже отправился в свое помещение и разделся, но еще не гасил огня и, сидя у открытого окна, курил трубку. В закрытые ставнями окна хозяев ничего не было видно, но мезонинная конура Спиридонова была освещена свечкой, воткнутой в пустую бутылку. Из этого мезонина неслись по двору
звуки гитары, и звучный баритон пел песню за песней.
Черевин, бедный, все еще нехорош — ждет денег от Семенова, а тот до сих пор ни слова к нему не пишет… N-ские очень милы в своем роде, мы иногда собираемся и вспоминаем старину при
звуках гитары с волшебным пением Яковлева, который все-таки не умеет себя представить.
С 11-ти часов начинался разгул. Предварительно удостоверившись, что Порфирий Владимирыч угомонился, Евпраксеюшка ставила на стол разное деревенское соленье и графин с водкой. Припоминались бессмысленные и бесстыжие песни, раздавались
звуки гитары, и в промежутках между песнями и подлым разговором Аннинька выпивала. Пила она сначала «по-кукишевски», хладнокровно, «Господи баслави!», но потом постепенно переходила в мрачный тон, начинала стонать, проклинать…
Звук гитар, скрипок, мандолин, мужские и женские голоса раздаются в потемках, и Зинаида Федоровна, бледная, с серьезным, почти суровым лицом, сидит рядом со мной, крепко стиснув губы и руки.
Неточные совпадения
Любку более влекла
гитара своими мягкими теплыми
звуками, чем раздражающее металлическое блеяние мандолины.
Извозчик ухнул. Сани влетели на двор „Стрельны“, а за ними еще две тройки. Вылезали все шумно, переговаривались с извозчиками, давали им на чай. Кого-то вели… Двое лепетали какую-то шансонетку. Сени приняли их, точно предбанник… Не хватало номеров вешать платье. Из залы и коридора лился целый каскад хаотических
звуков: говор, пение, бряцанье
гитары, смех, чмоканье, гул, визг женских голосов…
Из кунацкой доносились плачущие
звуки зурны [Зурна — музыкальный инструмент вроде волынки.] и чиунгури. [Чиунгури — род
гитары.] Дед Магомет и бек-наиб позвали всех в кунацкую, где юноша-сазандар, [Юноша-сазандар — странствующий певец.] с робкими мечтательными глазами настраивал зурну.
Под
звуки ее юнкера пели хором песни и плясали в минуту разгула.
Гитара сделала Казакова первым биллиардным игроком.
Мы переступили порог гостиной. Табачный дым и чад ходили по комнате волнами. Я увидала прежде всего фигуру совершенно растерзанной женщины… Она плясала и что-то такое рычала. Пением нельзя назвать таких
звуков. Распущенные волосы падали на сухие плечи; платье совсем свалилось. Кругом несколько таких же фигур, два солдата, пьяный мастеровой, а в углу, направо от двери, ободранный старик с
гитарой.
Кто может упрекнуть меня за то, что во мне пробуждаются светлые воспоминания детства при виде стола, покрытого ярославской набивной скатертью, на котором стоит шипящий самовар, — или при
звуках сентиментальной песни: «Выйду ль я на реченьку», с аккомпанементом
гитары?
Из глубины все еще важных развалин дворянского дома порою долетали визги девиц, тенор Коли-телеграфиста, колокольный голос Ваньки Хряпова, сына ростовщика, бойкие песни Фимки Пушкаревой, звон
гитары — но все эти
звуки тоскливой и пьяной жизни не мешали Симе и его слушателю.
По его уверению,
звуки: «кха, гха» — то и дело слышались в пении, а под конец она протяжно повторила: «синтамар» или «синцимар», что-то в этом вкусе, подперлась рукой, вздохнула и опустила
гитару на колени.
Колибри стала по ту сторону стола и, пробежав несколько раз пальцами по струнам
гитары, затянула, к удивлению Кузьмы Васильевича, который ожидал веселого, живого напева, — затянула какой-то медлительный, однообразный речитатив, сопровождая каждый отдельный, как бы с усилием выталкиваемый
звук мерным раскачиванием всего тела направо и налево.
Для посторонних слушателей у ней на
гитаре выходило что-то, не имевшее никакого смысла, но в ее воображении из-за этих
звуков воскресал целый ряд воспоминаний.